Блог о моём любимце Тимке

О чем грустили спаниели

Поздней осенью стоял я на загородном шоссе в ожидании автобуса. К остановке подошел охотник с собакой. Спаниель был еще мокр от лазания по кустам да болотам за добычей и прихрамывал на задние лапы.
- А что собака хромает, чумку что ли перенсла? - поинтересовался я у хозяина.
- Да нет, просто устала, - ответил охотник.
Спаниель, чувствуя, что речь идет о нем, подошел к хозяину и стал на него смотреть немигающим взглядом, в котором светилась радость и глубокое удовлетворение от недавней охоты. Несмотря на усталость, короткий хвост четвероного помощника мотался от удовольствия, словно "дворник" на ветровом стекле автомобиля в дождливую погоду.
И, глядя на эту забавную картину, я вспомнил других спаниелей, которым в собачьей жизни не так повезло, как этому.
Однажды летом шел я по Малой Бронной, где некогда гуляли герои небезызвестного романа Михаила Булгакова. Дойдя до Патриарших прудов, свернул на липовую аллею, где густая листва да свежесть воды немного ослабляли июльский зной. Пруды жили своей размеренной повседневной жизнью. Мамы и бабушки с детьми и внуками. Лебеди разрезали своими грациозными телами водную гладь. Воробьи в густых кронах выясняли между собой свои нескончаемые взаимоотношения.
У меня было немного свободного времени, и я решил посидеть. полюбоваться одним из зеленых островков в центре Москвы. Передо мной голуби усердно клевали хлебные крошки. кем-то посыпанные на дорожке. И вдруг мое внимание привлек спаниель. Он тихо подползал к сизарям. Все его внимание было приковано к стайке птиц. Нос дрожал от запаха близкой добычи. До голубей оставалось не более двух метров, а спаниель старался подползти еще ближе.
Моим первым желанием было спугнуть беспечных птиц, но любопытство меня остановило. Я невольно заразился охотничьим азартом этой собаки. А развязка не заставила себя долго ждать. Спаниель прыгнул, но в лапах остались лишь несколько
перьев, а голуби успели взлететь. Не взяла собака добычи. Опустив голову и хвост, она понуро побрела за своей хозяйкой. Через несколько шагов спаниель оглянулся на место своей неудавшейся охоты. Взгляд его был обескураженным и глубоко тоскливым. И я подумал, что, пожалуй, он никогда не был на настоящей охоте.
Вспомнился мне и еще один спаниель.
Мой знакомый купил его на Птичьем рынке еще щенком, а когда собака подросла, то обратил внимание на то, что животное плохо ест и спит. Вероятно, ее что-то беспокоило. В один из вечеров я заглянул к нему домой и увидел такую картину:
в миску положена еда, а хозяйка надевает на длинные свисающие уши резинку, чтобы они случайно не попали бы в миску с едой и, не дай Бог, если собака размажет собачью еду по отполированному до зеркального блеска паркету и лежащему на нем паласу. Какой уж тут аппетит и крепкий собачий сон?
Вот так собака и лишается своего естества, которое сотнями лет приобреталось животным и культивировалось человеком совсем для других целей, для служения людям, а не за тем, чтобы быть модной домашней игрушкой.
А эти прелестные существа мечтают о ранней зорьке, охоте на уток и прочую дичь. И тоскуют от того, что этому никогда не сбыться. А ведь собака- друг человека. но не его раб. Увы, многие из собак, живущих в городах, так никогда и не встретятся со своей мечтой наяву. И как не загрустить от такой жизни.